пятница, 7 июля 2017 г.

Масса асфальта гниет, а не плавится

Масса асфальта гниет, а не плавится.
Лето дождем несговорчивым хлещет.
Видно, ему наша мода не нравится –
тонкий батист и открытые плечи.

Строчек газетных привычная бранница;
Время невнятицей хмурою виснет.
Видно, ему наше племя не нравится –
хохот лукавый и вольные мысли.

Снова закуталась в куртку, красавица.
Лето холодное лаской не блещет.
Может, ему вскоре все же понравятся
тонкий батист и открытые плечи...

воскресенье, 11 июня 2017 г.

Харону

Приводишь веками расшатанный челн,
а, может, моторку-быструшку, –
на борт принимать не спеши, о Харон,
политика сытую душу...

Мудрец! Не туда, где клубя едкий дым,
смола встретит кашей густою –
верни-ка его гражданином простым
в страну, что когда-то он строил…

понедельник, 8 мая 2017 г.

Но ты ее наутро не нашла

                                                Т.Х.

Но ты ее наутро не нашла.
Там, где вчера, казалось, сердце билось –
лишь полоса сухого вещества.
А где цветок? Фиалка испарилась.

Ты зазевалась – и не налила
воды в стакан. Но что ей малость – милость?
Ее простор-свобода позвала,
в лучах зари фиалка растворилась.

А днем строка нежданная пришла.
Да вот… Юла рутины закрутилась.
Теперь – тетрадь. Ночная гладь стола.
Но где строка? Фиалка испарилась…

В белых кудряшках болоньих

В белых кудряшках болоньих
да в жемчугах из стекла
курит она на балконе
в марте восьмого числа.

Сердце, что сизая сойка,
мягким летает дымком.
Как это, право же, горько
в небо плевать табаком!

Жизнь в золотом пустозвонье
не началась – а прошла.
…Курит она на балконе
в марте восьмого числа.

среда, 1 марта 2017 г.

Чем хуже шкура, тем больше ей дорожу

Чем хуже шкура, тем больше ей дорожу.
Презренью есть где, улыбку кривя, поживиться.
В стране Притворства – уживистый друг ужу,
и принцип свой затолкала почти под плинтус.

Мотает ветер тучу на лунный чуб.
Да мне б не в небо – мне бы в себя вглядеться.
Усталость? Мудрость? – все эта такая чушь.
А правда в том, что с годами мельчает сердце.

За жизнь цепляюсь, ненужная ей сейчас.
Но кто-то смелый, призывы борьбы приемля,
шагнет в Бессмертье – шагнет с моего плеча,
когда, иссохнув совсем, превращусь я в землю.

вторник, 15 марта 2016 г.

Стояла Гордость с задранной губой


Стояла Гордость с задранной губой
и Злоба нервно начинала запись,
когда шел суд последний над тобой
в огромном зале, полном доказательств.

Обиды плач понятен был и прав,
речь Рухнувших Надежд разила сердце
и Гнев блистал, как грозный томагавк
в руках раскосоокого индейца.

И каждый громко, твердо и спеша
изобличал – и начинал сначала.
Все это долго слушала душа.
И только Нежность в уголке молчала.

Нависшей тучи серенький ковер,
в воде – сирени сломанные чресла.
Как выдох прозвучавший приговор
опустошил присутственное место.

Всяк правый пил победный свой бокал,
глотал вина запекшуюся алость.
И только Нежность возвращалась в зал,
как будто что-то в нем еще осталось.

четверг, 22 октября 2015 г.

Ты помнишь тот снимок...

Ты помнишь тот снимок – штришок напослед
в тот день, как женился Валерка-сосед?

Всех в гости к себе звал торжественный дом,
да нам не сиделось за плотным столом.

Той лестницы ход, тот молчанья накал.
Мгновенье, куда ты меня увлекал.

А нас разделял, даже снега белей,
лишь хлопок одежды – твоей да моей.

И так прижимал меня к сердцу – за грань! –
как будто хотел ты стереть эту ткань.

- О, кто эти люди, – скажу я тебе, -
На маленьком снимке с пометкой «ч.б.»?

Кто юноша этот, мой мил-человек,
что хрупкую девушку обнял при всех

на свадьбе далекой, распавшейся вдрызг.

Валерка развелся...

И мы не сошлись...


пятница, 22 мая 2015 г.

Ведьма


В бутон бокала – терпкое вино. 
Полночный час, который снова прожит.
И лунный свет со мною заодно,
он так легко и вскользь разгладит кожу.

Шелк простыни, и жаркие тела
в один порыв сцепленные бедово.
И даже эта грубая метла
в углу, как рыжий хвост коня гнедого.

Луна-слюда – и нету нам суда.
И нет границ и мер, но есть минуты.
Нам позволяет синяя звезда
менять миры, что горные маршруты.

Крепки как сталь рассветные лучи,
разоблачат припудренную старость.
Но все-таки скажи: в живой ночи
тебе со мною хорошо леталось?

суббота, 25 апреля 2015 г.

Пробьешь суглинок желтым лбом

Пробьешь суглинок желтым лбом,
туман и холод одурачив.
И в вазе над моим гробом
ты будешь вечен, одуванчик.

Когда уйдут в безмглень меня
последний раз почтивших внуки.
И дождь, свой честный труд ценя,
сотрет с плиты гранитной буквы.

Ко мне придешь... Погладишь лишь
корнями белыми своими.
И в синь, легчая, улетишь.
И там начертишь мое имя.

И в почве новой, молодой
ты обо мне расскажешь робко.
Закат с прокусанной губой
покроет небо красной коркой.

Вглядитесь: май, тропинки кнут
и пятна солнца семенами.
Здесь одуванчики цветут
ковром бескрайним с именами.

суббота, 18 апреля 2015 г.

Четыре десятка наивно-расхлябанных весен

Четыре десятка наивно-расхлябанных весен,
малиновых весел гребком к горизонту-ремню.
И клякс на бордюрах – суглинистых, из-под-колесных.
Четыре десятка отмашек: «Потом нагоню!».

Четыре десятка апрелей. Горчащих дымочков
костров краснолапых, сгребающих ветошь в лесу,
ветров пречертовских, в березах чириканий сочных.
И черных воронок размазанных в лужах простуд.

Четыре десятка настойчивых первых капелей
и первых бессоний, где шепот и счастье – в зенит.
И клейких листочков – монахов, покинувших кельи.
Четыре десятка, чтоб я это стала ценить.