среда, 20 июня 2018 г.

Ах, маки-маги в пепельной траве


Ах, маки-маги в пепельной траве,
растущие на сером бездорожье.
Любимцы лета огненных кровей,
зачем взошли вы на отшибе божьем?

Пьет соки ваши хладнокровно зной.
И ветер треплет пыльными руками.
А вы всё ярче алой пеленой,
вам нипочем ни пыль, ни сушь, ни камни.

Наденет солнце облака тюрбан.
Под пришлый дождик мелкого пошиба
узнаю вас по пламенным губам
чужих случайно встреченных улыбок.

И, словно стриж стежками в синеве,
мелькнет мечта о чем-то очень сложном.
Ах, маки-маги в выцветшей траве,
сокровища на сером бездорожье.

Мне говорят: смешнее нету


Мне говорят: смешнее нету
длиннющих записей, как встарь.
Два слова, десять междометий –
таков сегодняшний словарь.

Язык – что кость в гортанном крае.
Но есть один забытый сад.
А в нём поэты собирают
словесный антиквариат.

Ах, как красивы были цветы!


Ах, как красивы были цветы!
Но это было вчера.
Тонкой бумагой казались листы.
Но это было вчера.
Ветер трепал их что тыща атилл.
Но это было вчера.
Луч по ним перышком белым водил.
Но это было вчера.
Как любовалась ты ими, мила.
Но это было вчера.
Увековечить их в Слове могла.
Но это было вчера.

суббота, 4 ноября 2017 г.

Вы умерли в совсем другой стране

Вы умерли в совсем другой стране.
И в час, когда, разбив кольцо недуга,
новопреставленной во вечном сне
я к вам приду, мы не поймем друг друга.

Вы умерли в совсем других мирах.
Мой свежий крест сосновой колкой ятью,
мой бренный прах… Мечтаний ваших прах
в моих словах вам будет непонятен.

Ваш календарь… двухглавые орлы…
балы… театры… пяльцы… домострои…
О как же вы младенчески милы
мне, видевшей, как рушатся устои.

Пока дышу, и мудрствую, и мчусь,
и наслаждаюсь сыромятным мартом,
я чувствую, ловя луча парчу,
ваш каждый лишний старомодный атом.

При ясном полдне или при луне
придет потомок – рыжий, с силой ражей.
"Вы умерли в совсем другой стране", –
на этом поле он печально скажет.

В халате завалящем

В халате завалящем - 
позор в быту –
с пустым ведром звенящим
сквозь двор иду.

Была Царицей бала,
качнув бедром.
А кто теперь я? – баба
с пустым ведром.

Я этот день у себя не похищу

Я этот день у себя не похищу.
Пусть и, скатившись с полдневных рамен,
под ноги ляжет раздавленной мышью
недообласканный мною момент.

Не пропущу этой милой новеллы,
буду глядеть, как в заброшенный пруд
солнце пускает неострые стрелы –
мягкий гуманный такой Робин Гуд.

С ветром на пару в припарковом флисе,
лапой сжимающем лужи стекло,
разворошу рыжеватые листья,
ведь, как и я, он большое трепло.

Ну а когда две тяжелых монеты
на очи лягут – познанью замень,
пусть я навеки останусь поэтом,
свято сберегшим свой солнечный день.

вторник, 8 августа 2017 г.

Пыльные стены. Молчанье с утра

Пыльные стены. Молчанье с утра.
Ковки холодное сито.
Лучик ныряет в колодец двора,
рискуя разбиться о плиты.

среда, 2 августа 2017 г.

Бабочка-однодневка

Из тумана возник
день – белеющий лист.
Для меня это миг,
для тебя это жизнь.

Пусть уйдет втихаря
он без огненных строк –
это эра твоя,
озорной мотылек.

Магистраль-абордаж,
придорожная дрожь.
В рыжей клумбы мираж
безрассудно нырнешь.

Двор – у неба по дну
с пирамидами крыш.
И в окна западню
на закате влетишь,

что ль свечей на столе
зачарованный враз,
в передночье, в предмгле
не заметишь подчас

тени странных двоих,
губ горчащий каприз.
Для тебя это миг,
для меня это жизнь.

пятница, 7 июля 2017 г.

Масса асфальта гниет, а не плавится

Масса асфальта гниет, а не плавится.
Лето дождем несговорчивым хлещет.
Видно, ему наша мода не нравится –
тонкий батист и открытые плечи.

Строчек газетных привычная бранница;
Время невнятицей хмурою виснет.
Видно, ему наше племя не нравится –
хохот лукавый и вольные мысли.

Снова закуталась в куртку, красавица.
Лето холодное лаской не блещет.
Может, ему вскоре все же понравятся
тонкий батист и открытые плечи...