Осенним утром, в будничном просторе...

Осенним утром, в будничном просторе...
Туманная дорога - ком и бег.
В чернеющих ветвях гнездо сухое,
как будто бы пустая колыбель.

© Виктория Тищенко 

Когда била шашечки ночь-мыслечёс...

Когда била шашечки ночь-мыслечёс,
нас мучил извечный извешний вопрос:
откуда, вдали от хвальбы да беды,
берётся свет белой небесной звезды,
сулящей сгущённую мглу серебром...
Теперь Вам ответит любой астроном
(продюсер? - не будет зудеть: «Ерунда!»):
из газа и пыли возникла звезда.
Так значит, хвала тебе - с ямба, с губы ль -
летящая в окна столетняя пыль
(порою над нашим местечком как нимб).
И газ, то есть осени вкрадчивый дым.
А может быть, этот бессмысленный газ -
ведьмацкий - с дипломом и фирмою - сглаз.
Идёшь ты - тростинкой точёною в точь -
и день тебе - ночь, и года тебе - ночь.
И вдруг, словно искры сквозь жизненный сор -
глаза - две звезды, что рисуют лицо.
Не надо тебе ни мечты, ни судьбы,
лишь эти - до чёрточки каждой - черты.
И знаешь, что это теперь навсегда.
Из сглаза и пыли возникла звезда.

© Виктория Тищенко

Вон та с копной, как ясный свет...

Вон та с копной, как ясный свет,
надела клетчатый берет,
та носит кепку-бутерброд,
та у портнихи «волку» шьёт,
чтоб было всё, как у людей.
А Осень в шапке желудей.

© Виктория Тищенко

Это нежное, вполголоса...

Это нежное, вполголоса,
растворившись в ветерке,
радиола гладиолуса
на открытом сквозняке.
 
Лето солнцем чертит полосы
на тельняшке, на руке,
радиола гладиолуса
манит в давнем уголке.

© Виктория Тищенко

Идёт по улице сверстница...

Идёт по улице сверстница,
и вся она словно светится.
Быть может (уже чуть сив)
письмо написал ей сын.
А, может, свой первый слог
вчера произнёс внучок.
А раньше - сбиваю шаг -
смотрела на сверстниц не так.
И, словно в окне зима,
вползала зависть-змея.
...Нам время дано - тайник,
чтоб радоваться за других.

© Виктория Тищенко

В смутном улица срезом житейского ульица...

В смутном улица срезом житейского ульица.
Суета, прикрывая собой маету.
Всё - пузырь да пустырь. Даже чувство сутулится.
Поцелуй - это просто осенний этюд.
 
Смотрит рыжий каштан булавистыми зеньками,
прыгнул лист-спаниель из ветвей кобуры.
Словно зеркало в зеркале в зеркале в зеркале,
в бесконечность уходят, листаясь, дворы.

© Виктория Тищенко

Улыбка на солнечных улицах мая...

Улыбка на солнечных улицах мая,
как будто открыло лицо Домино.
Губами цветные шары надувая,
сирень заслонила собою окно.
 
Теперь в нашем доме - в едином порыве -
и тень, и цветы (аромат с росных жил) -
впускайте, внимайте... Что ж, нам не впервые
диктуют извне, как нам следует жить.
 
Глядится цветок застекольным пиратом,
раскрылся, раскрыл этот мир наяву.
И солнце дробится на тысячи пятен,
пробившись в окно сквозь тугую листву.

© Виктория Тищенко

Открыты под вечер козырные пабы...

                                        Эпиграф: "Маябрь"
                                                           Из сети

Открыты под вечер козырные пабы,
где барные стойки лакая помои...
А в городе месяц зовётся «морябрь»,
и вправду здесь жёлто-янтарное море.
 
С походом касается бледной извёстки,
внахлёст накрывает зонты и герани.
И бьёт галькой капель кромешных берёзки,
которые в городе вечно на грани.
 
Глаза разучаются ранить и видеть,
навстречу плывут, словно синие рыбы.
Сигналят авто в толчее без событий,
как бьют вразнобой устаревшие рынды.
 
А глупое сердце всё рвётся - хотя бы
к тому, что в итоге дало много горя.
Всё это - томами - зовётся «морябрь»,
вглядитесь в большое вечернее море.

© Виктория Тищенко