По-другому - с ветреной строки…

 
По-другому - с ветреной строки,

нынче - март, а прежде - неизвестный…

У берёзы - тёмные колки,

струны-ветви вдоль тугой бересты.

Кисть руки длиною в облака

(лишь бирюльки в мире человека).

В чистой ноте почки-узелка

созревает спрятанная дека.

И несут ручьи да ручейки

звон мелодий новых - тему к теме.

У берёзы тёмные колки,

здесь весна настраивает Время.

(с) Виктория Тищенко 

Вот варежка в густой муке снежка

 
Вот варежка в густой муке снежка -

мохеровый намёк на дилетантство.

Отточенное лезвие конька

царапает блестящее пространство.

Под вывеской у входа - входу щит -

ждёт кто-то - в рыхлом кружеве мороза.

И сердце неспокойное стучит,

и зубки - дробной азбукою Морзе.

А впрочем, мы оставим этот миг,

подобный снова встреченному другу.

Гурьбой - подбор мелодий заводных;

и лёд, где пары движутся по кругу.

Но стихнет он - похож на акварель -

большой заезд, казавшийся разминкой.

Густеет вечер… В свете фонарей 

блестит каток заезженной пластинкой.

(с) Виктория Тищенко 

Ветров сквозные веди…

 

Ветров сквозные веди.

Ярких огней эскорт.

Смотрит вперёд у двери

девочка первый сорт.

За ухом крыши, в клее

тёмном - луны перо.

Серой бредёт алеей

девочка сорт второй.

Грустной тетрадкой нотной -

в пятнах лотки, лотки.

Красит усердно ногти

девочка-живчик Три.

Дом-холмоскрёб. Сам чуждый.

Сбацаный вкривь берет.

В свежем сачке сочувствий -

женщина. Сорок лет.

А в колготне - свет-веер.

И девяностый год.

Смотрит вперёд у двери 

девочка первый сорт.

(с) Виктория Тищенко 

Уже и снег надумал таять…

 

Уже и снег надумал таять,

тая свет встреч, и хлябь, и чары. 
В такие дни иного марта 
я вижу бледный отпечаток. 

Пятнадцати- нескладно-летней, 
по насту стоптанного снега, 
я шла в театр с названьем «ЭТА», 
театр студентов Политеха. 

Миг - распрямлялась в куцем кресле! 
Не драматурги – интегралов 
зубрилы сочинили действо: 
любовь и фарс – и в них играли. 

Их голоса сливались в песню... 
И, погружаясь в звук зыбучий, 
мечтала: сочиню я пьесу, 
но сочиню намного лучше. 

Я помню: ночь была бессонной, 
но не мучительно-бессонной. 
Сквозь турникеты горизонта 
с теплом спешило к миру солнце. 

Как бесконечно-долго длилось 
мгновенье упоенья ранью! 
Жизнь пролетела синей птицей, 
оставив перышки: 
в о с п о м и н а н ь я. 


© Виктория Тищенко