Ах, мама, ты спала - не знала...

 

 

 

Ах, мама, ты спала - не знала:

мой муж подонком оказался

в нависшем полдне, летом алым,

в осеннем знаменье прекрасном.

В озёрах синих взглядов-кружев

таились змеи, злобу щуря.

Я, мама, испытала ужас

за доброту свою большую.

Болела ты... Но этой темы

мы не коснёмся в кротком счас-ведь.

Идём с тобой в садах Эдема,

в твоих глазах - и ум, и счастье.

Я говорю: «Ах, мама, мама,

ах, мама, встречу ли Мужчину?»

Ты отвечаешь тихо-дальне:

«Гляди, какие апельсины

висят на деревах хрустальных...»

 

(c) Виктория Тищенко 

Резкий звонок разоравшимся вороном...

 

 

 

Резкий звонок разоравшимся вороном,

утро с хрустинкой огня.

Словно препятствие, в сторону, в сторону

ты отодвинул меня.

 

Весточка жданная, веточка соболем.

Есть ты - хорошая весть.

Только теперь ты всё меряешь золотом,

нету метафоры здесь.

 

Алое - алчное, лавками - лаками.

Что ж тут... пиши - не пиши.

Вот, дорогой, потому-то и плакала:

видела гибель души.

 

(c) Виктория Тищенко 

Развод мой первый был неверья часть...

 

Развод мой первый был неверья часть,

нарыв, надрыв - и ссоры горькой свитой.

С подружкой на Петровке в этот час

купила я малиновый мой свитер.

 

Он был к лицу мне... Так свежа, мила,

стройна стрелой; но взглядом - даже стервой.

Я вправду в нём как ягодка была,

мой муж второй, а венчаный - мой первый.

 

Шестнадцать лет прошло... Сто тысяч дел...

Ты хлопнул дверью, выдав вздор и ругань.

Распался брак... А свитер мой всё цел,

он оказался самым верным другом.

 

(с) Виктория Тищенко 

 

Примечание. Петровка - рынок в Киеве, нынче - рынок на Почайне.