Разгулялось, разыгралось

Разгулялось, разыгралось
да распелось на заре!
Распустился листьев парус
на древесной кожуре.

Над неброскими цветами
вдоль красавицы-реки
голубыми огоньками
оживились мотыльки.

Даже темный пень берёзы,
что молчал так много лет,
в дар весне сейчас подносит
молодых ветвей букет.

© Виктория Тищенко

По-другому - с ветреной строки…

 
По-другому - с ветреной строки,

нынче - март, а прежде - неизвестный…

У берёзы - тёмные колки,

струны-ветви вдоль тугой бересты.

Кисть руки длиною в облака

(лишь бирюльки в мире человека).

В чистой ноте почки-узелка

созревает спрятанная дека.

И несут ручьи да ручейки

звон мелодий новых - тему к теме.

У берёзы тёмные колки,

здесь весна настраивает Время.

(с) Виктория Тищенко 

Вот варежка в густой муке снежка

 
Вот варежка в густой муке снежка -

мохеровый намёк на дилетантство.

Отточенное лезвие конька

царапает блестящее пространство.

Под вывеской у входа - входу щит -

ждёт кто-то - в рыхлом кружеве мороза.

И сердце неспокойное стучит,

и зубки - дробной азбукою Морзе.

А впрочем, мы оставим этот миг,

подобный снова встреченному другу.

Гурьбой - подбор мелодий заводных;

и лёд, где пары движутся по кругу.

Но стихнет он - похож на акварель -

большой заезд, казавшийся разминкой.

Густеет вечер… В свете фонарей 

блестит каток заезженной пластинкой.

(с) Виктория Тищенко 

Ветров сквозные веди…

 

Ветров сквозные веди.

Ярких огней эскорт.

Смотрит вперёд у двери

девочка первый сорт.

За ухом крыши, в клее

тёмном - луны перо.

Серой бредёт алеей

девочка сорт второй.

Грустной тетрадкой нотной -

в пятнах лотки, лотки.

Красит усердно ногти

девочка-живчик Три.

Дом-холмоскрёб. Сам чуждый.

Сбацаный вкривь берет.

В свежем сачке сочувствий -

женщина. Сорок лет.

А в колготне - свет-веер.

И девяностый год.

Смотрит вперёд у двери 

девочка первый сорт.

(с) Виктория Тищенко 

Уже и снег надумал таять…

 

Уже и снег надумал таять,

тая свет встреч, и хлябь, и чары. 
В такие дни иного марта 
я вижу бледный отпечаток. 

Пятнадцати- нескладно-летней, 
по насту стоптанного снега, 
я шла в театр с названьем «ЭТА», 
театр студентов Политеха. 

Миг - распрямлялась в куцем кресле! 
Не драматурги – интегралов 
зубрилы сочинили действо: 
любовь и фарс – и в них играли. 

Их голоса сливались в песню... 
И, погружаясь в звук зыбучий, 
мечтала: сочиню я пьесу, 
но сочиню намного лучше. 

Я помню: ночь была бессонной, 
но не мучительно-бессонной. 
Сквозь турникеты горизонта 
с теплом спешило к миру солнце. 

Как бесконечно-долго длилось 
мгновенье упоенья ранью! 
Жизнь пролетела синей птицей, 
оставив перышки: 
в о с п о м и н а н ь я. 


© Виктория Тищенко

Весенний полдень…

 
Весенний полдень,
гудки и хмурость;
дрожащий лучик

плохой эпохи.

Журнал с бумажным

названьем «Юность»,

где я споткнулась

о Ваши строки.

Потуги разных,

чудных и новых,

в столбцах корявых -

колонн-коленьих.

Но Ваше слово,

живое слово,

вдруг прозвучало 

как откровенье.

Вы воспарили -

отнюдь не как бы -

портрет Ваш грубый,

червеугодний.

А Вы-то были

совсем не старой,

намного младше,

чем я сегодня.

В миг собирает - о, смутный проблеск

для нас обеих

(для душ - обоих) -

литературный 

всеядный конкурс.

Теперь мы с Вами

в одной обойме.

Судья известный,

судья потише,

оценки ставят

поспешным кляпом.

Но я-то знаю:

Вы много выше

и перед Вами

снимаю шляпу.

(с) Виктория Тищенко

Фонарей плафон - туман

 
Фонарей плафон - туман,
нависает шапкой пышною.
Жизнь - копейка, жизнь - обман,
в стёкла окон жизнь надышена.

Свет неряшливых огней.
На маршруте рощи поверху
что-то видишь в полынье 
прорисованного профиля?

(с) Виктория Тищенко 

Здесь листья на земле лежат ковром

 
Здесь листья на земле лежат ковром.
Здесь сумерки возводят синий терем.
Здесь деревце и деревце тайком

друг к другу льнут, но близости не верят. 

Два силуэта, отделясь от масс, 

сюда спешат по мокрым плитам улиц. 

Здесь чистота, и даль, и поздний час. 

Здесь нас когда-то обманула Юность…

(с) Виктория Тищенко

Густая охра кроны кружевной

 
Густая охра кроны кружевной;
листок, навек лишающийся плоти.
Четыре-ноль-четыре - номер твой
записан в моём кремовом блокноте.

Экран громоздкий стал, как скучный миф;
карманным стал компьютер в этом мире.
Но чем остался ряд истёртых цифр? -
ошибкою 404…

(с) Виктория Тищенко

Скрип старой скамейки с французским прононсом

 

Скрип старой скамейки с французским прононсом.

И целая клумба прекрасных цветов.

А здесь, на тетрадке, такие же розы -

на твёрдой обложке и сбоку листов.

Не то, чтобы жалобы там или слёзы,

но лёгкая тень; просто грусть… просто так.

Тетрадка вся в розах,

и скатерть вся в розах,

и дворик весь в розах,

а жизнь-то в шипах…

(с) Виктория Тищенко

Август листья превращает в лодки…

 

Август листья превращает в лодки.

Мягким полднем с примесью песка

вдруг покажет - в грушевой слободке -

что на самом деле облака

                  значат…

(с) Виктория Тищенко