Она не стала, морща губ своих...

 

 

Она не стала, морща губ своих,

ни проклинать, ни плакать в одночасье.

В последний миг, в прощанья горький миг

сказала: «Я тебе желаю счастья».

 

Но что это? В чём смысл этих слов?

(ты не узнаешь - кличь хоть полк кликуший):

большая безусловная любовь -

а, может быть, всего лишь равнодушье.

 

(с) Виктория Тищенко 

Коричные палочки дымного вечера...

 

 

Коричные палочки дымного вечера.

Огни с безысходностью вечных кривляк.

Огромною тёмно-шершавою печкою,

дыша на асфальт, остывает земля.

 

И воздух наполнен красивыми жестами,

как строки об осени в томе твоём.

И мы с тобой в осень медовую шествуем -

уже влюблены, но ещё не вдвоём.

 

С кометой блистательной снова ссоперничав,

летит жёлтый лист на журнальный картон.

Открыто-открыто, почти по-младенчески,

в ладонь - в миг единый - ложится ладонь.

 

(с) Виктория Тищенко 

Тебя я видела другим...

 

 

Тебя я видела другим.

Сжимая палевые листья.

Открытым, вечно молодым -

пусть и с морщинкой тонко-лисьей.

 

Тянул туч тюки ветер-мул

и осень поднимала пики,

когда ты робко протянул

три чуть примёрзшие гвоздики.

 

Шестнадцать лет прошли как дым.

Без громких слёз, без лишней ссоры.

Тебя я видела другим.

Прекрасны были эти шоры...

 

(с) Виктория Тищенко 

Мешок Санта Клауса в лавке с посудой...

 

Мешок Санта Клауса в лавке с посудой,

на пальмах мигалочки и мишура.

Но разве вот это дыхание чуда

услышится там, где приходит жара?

 

Здесь резкие ветры слышны, несомненно.

И шторм - это синий морской караван.

Но разве верхушка волны белопенной

похожа на яростный снежный буран?

 

Вечерние окна в пушистых конвертах.

И свет наяву, и его торжество.

За тысячи тысяч сквозных километров

к родимым краям позвало Рождество.

 

(c) Виктория Тищенко