Литти Ратура, старая кокотка

 

Литти Ратура, старая кокотка,  
на пир грядущий не приглашена.
И вот в лиловом старческом капоте
кряхтит и робко шаркает она.

С утра обула войлочные чуни
и натянула чепчик шерстяной,
сказав, что солнце в нынешнем июне
совсем забыло, что такое зной.

По одинокой комнате слоняясь,
она подходит к пыльному трюмо.
На нем глухая, сгорбленная старость
оставила перчатку и письмо.

Кому не ведом этот четкий почерк!
Каштан от моли, трещины, паук.
И зазвенел настойчивый звоночек -
Хозяйка кличет горничных и слуг: 

– Живей! Щипцы, кувшин с водой, гребенку,
костюм, нет платье розовое, шарф, –
Наверно вспомнила себя девчонкой,
которую любил богатый граф.

А за окном щеглы, скворцы, трещотки
бродяг; бочонки красного вина.
Литература, старая кокотка,
на пир грядущий не приглашена. 

 

© Виктория Тищенко

 

Срывать цветы чужие без оглядки...

 

Срывать цветы чужие без оглядки

у нас в культуре – стало быть, в крови.

В боль написала я «стихи про маки» –

моею кровью полные, мои.

 

Снег сыпал мертвой азбукою Морзе

в сквозную мглень, бил губы на бегу.

В моём блокноте вырос мой морозник,

презревший пылко пришлую пургу.

 

Но позабыла я: чужие лозы

кладут в ладошки ох сверлящий зуд.

Мои «стихи про маки», мой морозник

теперь в чужих аккаунтах цветут.

 

Срывают лайки, ловят ловко оды

и рейтинг свой растят: за раз – раз в пять.

Но в чьи ничком прокрались огороды,

фанатам признаваться не хотят

 

«мичуринцы». В селекции им лучше

немым цветком присвоить чей-то труд.

Друзья мои, пишите про колючки –

такие строчки точно не сопрут.

 

© Виктория Тищенко

 

 

Мои стихи, о которых идет речь в этом моем стихотворении, можете прочесть здесь:

 

Ах, маки-маги в пепельной траве.

 

Морозник. 

Все ссылки кликабельные. 

 

Стихотворение "Морозник" было впервые опубликовано в 2007 году на сайте Литсовет (litsovet.ru). До этого я читала его на киевских литературных встречах и собраниях поэтических клубов. Мое стихотворение "Ах, маки-маги в пепельной траве" было впервые представлено на моем блоге "Стихи Виктории Тищенко", то есть на данном web-ресурсе.

 

Ласточка

 

Народная мудрость пословиц листвой
гласит: «Не зарекайся от тюрьмы да сумы».
Но я говорю: «Не зарекайся от ссор,
поскольку безгрешен только Бог. А мы...».

Пусть в доме царят покой, тишина –
порой в нем разведку проводит развод.
Так пробует берег на вкус волна,
с шипеньем пены подавшись вперед.

И нас захлестнуло – в один из дней,
когда сжала горло сомнений сумять,
ты словно защиты искал моей,
а я стала в чем-то тебя обвинять.

За слово слово – накат беды.
Хотя и ничтожен казался шторм,
погибнуть от бури в стакане воды
можно, сделавшись меньше душой.

Не буду лепить грязью груз деталей
(кому понравятся клочья склок?!).
Я вышла из комнаты – сгусток боли....
И пульс готов был прорвать висок.

Вдруг наверху, в самом дальнем углу,
где ветер свои разминает бока,
раздалось хлопанье крыльев: в плену
томилась ласточка – в мешке «душника»!

Размолвка забыта. Ты сорвал решетку –
и птица свободная скрылась в окне.
Словно вздохнуло грудью широкой
счастье, метавшееся в западне!

На месте раны застыл алебастр.
Дом серебрится, лучист и нов.
А мы друг другу скажем не раз:
«Ласточки могут спасать любовь!»

Но все же я знаю: идиллии нет.
И ласточка в сини высот поет,
что в ссоре любой наступает момент,
когда ничто любви не спасет... 

 

© Виктория Тищенко

Дата создания стихотворения: 2007 г.

 

Рифм-феерий в оврагах эфир...

 

Рифм-феерий в оврагах эфир –
это free, это флёр, это флирт,
флейта рыжей хиппушки в метро.
Дождь с землей обнимаются в румбе
и взрываются травами камни
от мартовских недомоганий.
Ты целуешь мне ноги…

 

© Виктория Тищенко

 

Примечание. В данном случае румба - танец 

Фе! враль – февраль...

 

Фе! враль – февраль: какой исход
зиме? Вовсю метель метет!
– Пускай зима порой страшна,
а к щечкам ластится весна...

 

© Виктория Тищенко

Муренада мартовского кота

 – Стонце серднет, ветрит думер,
свена лунит, ночит тишь.
Выйди, мурза, помурзуем,
поснежаем бросом с крыш.

Розу мышну в бархат лапищ,
век на твой, супам не рад.
- А, кoбeль кошачий, платишь
алименты на котят?

 

© Виктория Тищенко

Браслета зернь...

 

Браслета зернь. Изящный круглый корпус. 
А во главе глазатится агат. 
И на двенадцать золотистых комнат 
разбит паркет – блестящий циферблат: 

гостиной час; два – склад вещей в комоде. 
А я слежу, попав в чудной чертог: 
найдется ли в таком огромном доме 
Поэзии укромный уголок? 

Хозяйка-стрелка угощает чаем. 
Длинна. Хозяин коротыш коньяк 
налил – солидно-крепок. И часами 
мы говорим любезно о делах: 

марже, закупках, золоте, раздоре. 
А я всё жду (визит почти истёк): 
найдется ли в таком огромном доме 
Поэзии укромный уголок? 

© Виктория Тищенко 

Кара-Даг – это бухт и полей бог...

 

Кара-Даг – это бухт и полей бог,
Кара-Дагу не скажешь: «Привет, док!»
Он скалист и надменен, причудлив и наг,
кожу режет колючим репьем Кара-Даг.
Стаей чаек хохочет, вершиной рогат,
каждым кратером каменным может карать.
Кто сказал, что он крепко уснул на степи?
Это желтая степь у него на цепи.
Почему ты так имени этому рад?
Ловишь катер кочующий: «Курс – Кара-Даг!»

© Виктория Тищенко